Детей нужно не заставлять, а любить

Илларион Павлюк, отец пятерых детей, основатель продакшн-студии IVORY Films рассказал Fathers Club  о своем отце, о том, как привить в детях любовь к чтению и о том, почему современная система образования может покалечить детей.

В школе ребенок ведет себя отвратительно – так мне говорили учителя и даже директор первой школы моего старшего сына. Оказалось, ему скучно на уроке и учителя его постоянно одергивают. А скучно ему потому что он раньше всех заканчивает задание и ему нужно оставшееся время урока 15 минут смотреть в потолок. Но это невозможно для здорового ребенка семи-восьми лет. Учителя не пытаются его чем-то занять, просто говорят: «Не вертись, не делай то, не делай это…». Кроме того, детям было запрещено бегать на переменах. Я сначала думал, что это личная придурь преподавателя. Пришел к директору. Дело было летом, я , как обычно в это время, приехал на мотоцикле, и прямо в косухе с черепами зашел к директору. На меня посмотрели и сказали: «Ну, все понятно, яблочко от яблони недалеко падает». Дальнейший диалог был абсолютно непродуктивным. Я попытался им рассказать, что ребенок очень хотел ходить в школу, а к концу года учителя отбили у него всякое желание учится. В ответ мне стали рассказывать о том, что он должен. Мы ушли из этой школы.

Отец пятерых детей, директор продакшн-студии IVORY Films, сентябрь 2013 года
Отец пятерых детей, директор продакшн-студии IVORY Films, сентябрь 2013 года

Но даже плохая школа не повредит вашему ребенку. Если у него есть тыл. Если вы его на самом деле любите и он знает, что всегда сможет прийти и спокойно рассказать о своих проблемах. На Сахалине я учился в школе, где был единственным некурящим учеником. У нас курили все – девочки, и ученики младших классов. Однажды я познакомился с десятиклассником Костей, который тоже не курил. К тому времени он бросил. И мы сдружились на этой почве.

В другой школе я оказался единственным учеником, кто не матерился. На меня приходили посмотреть из других классов, говорили: «Смотрите, вот этот мальчик не матерится». Девочку привели, она говорит:

-Ты что, правда, не материшься?

— Да, — отвечаю, — мне не нравится

— Ух ты! А скажи х…

-Не-е, не скажу

— А скажи….

-Нет

— Ух ты, прикольно!.

Потом меня решила научить матерится классный руководитель, учительница русского языка и литературы. У нее была своя аргументация: «Раз ты не материшься, значит не можешь дать отпор». Я возразил, сказал, что занимаюсь боксом. Она привела пример:

— Сегодня мы были на картошке, к тебе подошел мальчик из другого класса и сказал: «Дай попить воды» , и ты ему дал воды».

— У меня была вода и он хотел пить, — ответил я.

— Это неправильно, ему нужно было сказать: пошел на. … и он бы понял.

В общем, это было все очень смешно для меня. Проблем в общении у меня не было, даже кличку мне никакую не давали, называли по имени – Ларик. Все знали, что я мог и подраться, если нужно, но и списывать давал – мне не было жалко. А то, что я не курил и не матерился, это повлияло на меня в позитивную сторону. Потому что ребенок всегда хочет выделиться и быть не как все. А в моей школе это означало не сделать себе малиновые волосы или татуировку. В моей школе быть не как все — это не курить и не ругается матом.

Читайте также. Дванадцять цитат Андрія Кузьменко про батьківство і родину

У нас с отцом была общая страсть – книги и чтение. Библиотека отца насчитывала около 5000 томов, моя к концу школы – около 2000 томов. Мы вместе составляли списки книг, которые я хочу прочитать.

Заведующая книжным магазином знала и отца и меня. Как только появлялась книга, которую мы ждали, она звонила отцу на работу. Это было начало 1990-х годов, небольшой городок на Сахалине и новые книги были редкостью. Иногда я сам видел, что появились, к примеру «Три мушкетера» или «Квентин Дорвард». Тогда я бежал домой попросить у родителей денег на покупку. Мне казалось, что эту книгу купят прямо сейчас и купят последнюю. Ведь их всегда завозили по два экземпляра. Я прибегал и говорил: «Папа, там такая книжка…». Мама всегда шутила: «Боже, если бы за деньги, которые вы тратите на книги, вы покупали бы мне обувь, нам бы некуда было ее ставить».

Илларрион Павлюк с отцом и матерью.
Илларрион Павлюк с отцом Станиславом и матерью Валентиной. 1985 год. «Я в костюме Маленького принца, который мама сшила сама»

Я научился читать в возрасте четырех лет. Мне нравилось удивлять этим взрослых. К примеру, скажу какому-нибудь дяде-врачу в поликлинике: «А я умею читать» и читаю ему табличку «Отоларинголог». Настоящий интерес к чтению у меня появился позже, лет в шесть. Я тогда лежал в больнице и сам прочитал рассказ о невежливом мышонке. Тогда я впервые понял: книги можно читать и самому, незачем просить родителей.

Мой старший сын долго не хотел читать. Я сознательно не заставлял его. Только в восемь лет он перечитал все книги Всеволода Нестайко. Мне казалось, что он уже вырос из таких книг. Я попробовал подсунуть ему «Тарзана» он оказался для него слишком сложный. Я ждал и жал, когда у него проснется интерес к чтению. Как-то я нашел хорошую фантастическую книгу немецкой писательницы Корнелии Функе «Чернильное сердце». Пришел домой, положил книгу на видном месте. Сын заинтересовался книгой с яркими и необычными иллюстрациями. Но вместо того, чтобы уговаривать его прочитать книгу, я в ответ на его вопросы сказал, что книга моя и вряд ли он будет ее читать, и вообще «на ней написано – с десяти лет». В итоге он захотел «попробовать» и прочитал все 600 страниц за четыре дня. Потом он прочитал все семь томов Гарри Поттера за две недели. В общем, сейчас он открыл для себя чтение. «Пеппи Длинный чулок» он прочитал за день.

Читайте также. Правила отцовства. Владислав Бурда. 

Почему современные дети все меньше читают? Скорее всего, потому что родители пытаются заставить их читать. Потому что дети у них все время что-то должны. Психолог Светлана Ройз по этому поводу хорошо сказала «Дети никому ничего не должны. Они могут, если захотят». Бессмысленно заставлять детей делать что-либо. Детей надо любить и дети должны знать, что их любят. Не догадываться, что «наверное, родители меня любят», а знать. С ними об этом надо часто говорить, их надо обнимать. Детям должно быть комфортно, здорово. Нужно интересоваться тем, чем они живут, что им интересно. И тогда есть шанс заинтересовать ребенка тем, что интересно тебе.

Конечно же, должны быть и ограничения. Если бы я позволял Льву играть в компьютер все время, он все время в него бы играл. Ведь детская психика не способна сопротивляться этой привлекательности виртуального мира.

Самое сложное в отцовстве – это найти в себе силы. В теории все просто, все принципы правильного воспитания описаны в книгах и многие из подходов прекрасно работают. Но когда я устал после работы, иногда проще рявкнуть на ребенка, сказать «Иди спать!». Когда я переступаю такую черту, то в итоге эти моменты в жизни для меня — самые грустные и тяжелые. Ребенок пойдет и сделает то, что ему сказано – ляжет спать или пойдет чистить зубы. Но он испугается. Нет ничего хуже, чем дети, которые боятся.

Выход в том, чтобы относится к ребенку как к равному. Не хочет делать что-то – пусть не делает. Если он не нанесет себя существенный вред. Большинство проблем с детьми я решаю благодаря активному слушанию, которому научился благодаря книгам Юлии Гиппенрейтер. Активное слушание работает даже с интровертами, привыкшими замыкаться в себе. Иногда даже кажется, что ребенок как будто построил непреодолимую стену, но как только начинаешь говорить по этой методике, ребенок всегда идет на контакт. . И потом дети всегда очень благодарны тебе за понимание.

Я убежден в том, что физические наказания калечат ребенка на всю жизнь. Недавно я слушал рассказ своей тещи о том, как воспитывали в их семье, выросший в Орловской области. И послушав ее рассказ, я подумал, что беда России в том, что своих детей они считают бесправными. До определенного возраста они их бьют — пока физически могут это сделать. Даже если не бьют, то иначе дают понять: родителям плевать на их выбор. За них все решают взрослые – будут ли дети ходить на футбол или на скрипку. То есть не уважают в ребенке личность и считают, что он не способен выбирать. Тем самым родители портят ему жизнь. Перерезают дорогу.

Мне очень нравится то, как воспитывают детей в Израиле. Это абсолютная и прекрасная вседозволенность для ребенка во всем, что не несет ему угрозы. Маленькие девочки играют на площадке в песочнице, потом все вместе убежали рыться в мусорном контейнере мусорном. Мама стоит недалеко, но ее это не очень волновало. Было видно, что в этом контейнере не было ничего такого опасного. Дети достали из мусорника рыбный хребет, стали его изучать, раскладывать на песочке. Девочки были с ног до головы запачканы, было видно, что их давненько не причесывали. Но они познавали мир и были счастливы, они познавали мир.

289991_385570764837690_1215490602_o
Иллларион Павлюк с отцом на острое Итуруп Курильского архипелага. 1993 год.

Я не знаю, где взять столько терпения, каким обладают израильские папы. Как-то я видел в самолете как четырехлетняя дочурка опрокинула сок на своего отца. Он улыбается, вытирает. По нему видно, конечно, что ему не очень приятно, но он не дает ребенку показать, что он зол. Просто говорит: «Ну, вот видишь, стаканчик упал, папе мокро теперь и холодно». Евреи знают – родители их любят всегда и вопреки всему. Возможно, именно поэтому евреи успешны по всему миру и за полвека сумели построить государство.

Я не согласен с тем, что подход к воспитанию ребенка зависит от уровня доходов родителей. Мне приходилось видеть мамаш из вполне обеспеченных семей, но постоянно ругающих своих детей. Это нетерпение к детям объясняется тем, что часто родители хотят иметь удобного ребенка. Чтобы он ничего не пачкал, никуда не лазил, не кричал и так далее. Хотя надо бы иначе. Правила, которые мы диктуем детям, должны быть продиктованы их будущими интересами. Именно – чтобы он вырос хорошим, счастливым и добрым. Поэтому мне трудно понять родителей, которые во всем ограничивают детей только ради комфорта взрослых. Мне по душе иной подход.

Как сказал один мой товарищ — режиссер, у которого двое детей: «Дети постоянно кричат, это же так весело и это прекрасно». Я часто это вспоминаю и думаю, что это очень мудро. Кричать — это очень весело, пусть кричат.

Читайте также. Правила отцовства. Максим Бахматов. 

Я всегда знал, что меня любят дома и что родители поддержат меня. Не в том смысле, что будут водить за ручку, а защитят, если обстоятельства выйдет из-под контроля. Как-то отец вступился за меня, и этот случай навсегда остался со мной как пример той грани, где отец может и должен вмешаться. Мне было 11 лет и меня побили трое одноклассников. Домой я вернулся с большим фингалом. Двое держали, а третий бил, я не мог ответить. Когда папа узнал детали, он решил на следующий день пойти в школу и разобраться с обидчиками. Я был против. Отец мне ответил : «Если они били тебя втроем — это не честно. Ты же не один-на-один подрался». Он пошел со мной в школу, мы пришли как раз перед началом урока и стояли возле входа в школу. Мой обидчик – тот, который организовал драку, бежал последним. Отец отвел его в сторону

— Это ты его ударил?

— Да.

— В следующий раз, когда мой сын придёт домой с фингалом — я приду к тебе и выбью тебе зубы

— Я скажу своему папе!

— Да, ты скажешь своему папе. Но к тому времени ты уже будешь без зубов. И если ему фингал поставит кто-то другой, я все равно выбью зубы тебе. Так что теперь ходи и охраняй его.

Отец встряхнул его за грудки, но не бил, просто припугнул, спросил, понял ли он. Тот сказал, что понял. После этого бывший обидчик действительно присматривал за мной и даже пытался дружить. Подходил, говорил: «Привет, нормально? А твой отец такой нормальный мужик, четкий». Для меня это был сигнал того что я не один. Что у меня есть отец, который не посчитается ни с чем. Он казался мне огромным, хотя был невысокого роста метр шестьдесят.

***********

IMG_1589
С детьми на речке — июнь 2015, накануне командировки в АТО

Хотя у нас много детей, но проблем с детской ревностью не возникало. Какое-то время я укладывал спать Лею, но потом мы с женой стали замечать, что Натан, который старше Леи, очень громко разговаривает пока я ее укладываю. Мы поменяли правила — я стал укладывать Натана. И объяснил Лее: «Я всегда укладывал тебя, Натанчик тоже хочет чтобы я его укладывал».

Наша средняя дочь инвалид. Я не понимаю термин «человек с ограниченными возможностями». Как будто я чего-то стесняюсь. Слово инвалид с английского означает, что у нее чего-то недостает. Это объективно так и есть. Может, кому-то легче от использования этого термина?

В возрасте шесть месяцев она была слепоглухонемой. Ее постоянно мучали непрекращающиеся судороги. Врачи говорили, что до года она не доживет. Сейчас мы достигли больших успехов. Она умеет читать, с ней можно сейчас разговаривать: «Иланочка, мы сейчас будем делать рентген, поэтому пожалуйста полежи спокойненько». Это конечно огромный, гигантский шаг вперед. Но она все еще не умеет глотать и не ползает. Если это произойдет, то после этого все пойдет как цепная реакция. Пойдет развитие, и к семи годам она может оказаться здоровым или практически здоровым ребенком. А может случиться, что в двадцать лет ее физическое состояние будет таким же, как и сейчас. Пока мы кормим ее через зонд и она учится глотать. В зависимости от своего физического состояния она может съесть несколько ложек сама.

Илларион, Светлана в Филадельфии 2015 году во время поездки для лечения дочери Иланы
Илларион, Светлана в Филадельфии 2015 году во время поездки для лечения дочери Иланы

Большой плюс этой ситуации в том, что остальные дети растут совсем другими. Они иначе воспринимают людей с проблемами. И Лея, Натан, Сара, Лев – они все будут в этом плане другими. Они понимают, что бывают другие дети, они с ней общаются. Конечно, они не зовут ее с собой в игры, это невозможно. Но она для них человек. Они видят, что о ком-то можно заботиться, когда играют в куклы, они часто играют, будто ухаживают за детьми-инвалидами. Натан говорит: «Я покормил ее через зонд, я сделал то-то…»

У нас же в обществе пещерное отношение к инвалидам. В том числе, из-за Сталина, уничтожившего инвалидов после войны. Когда мы приезжаем в США, по окружающим невозможно понять, что у нашей дочери проблемы. Они относятся к ней как к любому другому ребенку. «Ой какая миленькая, как ее зовут?». Сначала мы ждали — когда же они проколются. Где актерская игра? Как они умудряются? Но они не обманывают. Их растили с детства в том, что люди бывают разные. Только на пересадке аэропорту в Германии, когда мы подходим к выходу в наш самолет, некоторые начинают пялиться на нее. И тут мы понимаем – это наши.

Читайте также. Правила отцовства. Владимир Федорин. 

Почему много разводов и брошенных детей? У нас не учат самому важному – как мужчине общаться с женщиной, как женщине с мужчиной, как с детьми общаться. Простой пример — сравнивая одного ребенка с другим, вы можете перечеркнуть все его жизнь. Фразами, вроде «смотри, как хорошо учится твой брат» и тому подобными.

Потому что с таким отношением он вырастет с мыслью о том, что он никчемный. Можно поставить на ребенку такой крест, то даже если бы ты ему переломал руки и ноги, он был бы более счастливым человеком. Более счастливым чем то, что сейчас ты из него делаешь.

Одно из крупных исследований в США было посвящено выявлению причин плохой успеваемости в школе. Исследование проводилось двумя этапами в конце 1970х, потом в 1980-х. Были изданы книги по его результатам. Выводы оказались сенсационными. Нет прямой связи между уровнем успеваемости и уровнем интеллекта. Это было доказано тестами, которые проходили двоечники. Почти все эти дети медленно читали и поэтому имели низкие оценки. Но им дали тесты, не связанные с письменными заданиями. Например — собрать механизм, разобрать механизм, разобраться, как он работает. Оказалось, что двоечники интеллектуально зачастую превосходят многих отличников.

Более того, другой вывод этого исследования был еще важнее. Оказалось, что низкая скорость чтения вызвана проблемой конвергенции зрения. Неспособностью мозга сводить два изображения в одно. Такому человеку очень тяжело читать или рассматривать мелкие детали. Причин у такой патологии много, в основном родовые травмы головного мозга. То есть ребенок слишком долго был в родовых путях, или гипоксия при родах, в общем всегда первопричиной является травма головного мозга.

А теперь давайте представим себе, что такой ребенок приходит в школу и очень медленно читает. Ведь ему нужно больше усилий, чтобы сфокусировать зрение, чтобы не двоилась строчка, не прыгали буквы. Но эти дети не знают, что у других иначе. Они думают, что у всех так. Из-за того, что они медленней читают, они проваливают все тесты.

IMG_1873
Илларион Павлюк после возвращения из командировки в АТО, август 2015. Рядом — дети и жена

А дальше все зависит от того, что происходит дома. Если родители начинают клевать ребенка, они ломают ему жизнь. После частого повторения фраз вроде «Да что же ты за придурок такой, двойка за двойкой, все дети как дети…», ребенок убеждается в том, что он дурак. После этого у него может быть все хорошо со зрением. Но он уверен, что он дурак. И он не будет хорошо учиться.

Если положить на одну чашу весов последствия неправильного воспитания, то на другую хочется положить срок тюремного заключения. К примеру — лет десять. Если вы встретите на улице человека и просто сломаете ему челюсть, которая за месяц у него срастется, то вас могут посадить. По крайней мере, у вас будут очень большие проблемы. Но если вы своему собственному ребенку сломаете жизнь, вам ничего не будет  Хотя в итоге ваш ребенок к 30 годам окажется не реализовавшим  себя человеком, полным комплексов и душевных травм..  А все потому, что когда-то в детстве вы сломали ему жизнь. И это гораздо страшнее сломанной челюсти. Это ни изменишь ни за месяц, ни за год. И вам ничего за это не будет, ведь это ваши собственные дети. В этом беда.

Детям и подросткам в школе нужно рассказывать самое главное. Как общаться с ребенком, когда он будет взрослый. Как им сейчас общаться с родителями. Как сделать так, чтобы сохранить брак, когда возникли сложности в отношениях. Что такое любовь? Кто-то объясняет в школе, что такое любовь? Как понять: ты влюбился, или ты впервые увидел голую грудь? Тебе уже в ЗАГС бежать или просто потрогать эту голую грудь? Не говоря уже о том, что никто не учит таким сложнейшим вещам, как отношения. Если бы это все было, наши дети выходили бы совсем другими. Их бы могли этому учить дома, но родители же сами не знают.

Да, я знаю, что труд учителя очень низко ценится государством. Но когда нашей стране стала угрожать опасность, мы всем обществом сумели найти деньги на то, чтобы платить 8000 гривен в месяц бойцу добровольческого батальона, который воюет в АТО. Мы просто еще не понимаем, образование так же важно и так же опасно. Если поймем, то мы создадим зарплату 12000 гривен учителю в средней школе.

Читайте также. Александр Педан: Ребенок имеет полное право на твое время. 

Вахтанг Кіпіані: Бути батьком — це джерело позитивних емоцій