Как мне тебя не хватало

Этот текст психолог Виталий Жданов написал по просьбе Отцовского клуба еще в январе 2015 года. Но с тех пор наша аудитория выросла боле чем в пять раз и наши новые читатели вряд ли видели этот монолог. Нам он представляется настолько сильным и важным, что мы решили  опубликовать его снова

Никогда не отказывай женщинам», – сказал мне отец, когда мне было 34. Это было первое мне отеческое наставление.

Я давно искал отца – несколько лет разыскивал его адрес. Потом еще год собирался с силами, чтобы отправиться в поездку. А пока ехал, то чуть не сошел с ума от волнения. И вот мы сидим во дворе отцовского скромного дома за наскоро накрытым столом, а он советует не сдерживать свои любовные порывы.

Отец действительно редко отказывал женщинам. Я только узнал, что у него пятеро детей, и все от разных связей: у меня еще есть два брата и две сестры.

Хоть отцу и 70 лет, он даже сейчас выглядит неплохо. Правильные крупные черты лица, пышная поседевшая шевелюра, которую он постоянно зачесывает набок – свидетельства той мужской красоты, которой он покорял женщин. «Когда впервые увидела твоего отца, то чуть не ахнула – до чего же красивый мужчина! Большой, стройный, крепкий. А еще умный, толковый – женщинам трудно было перед таким устоять», – рассказывала мне мамина младшая сестра. И в самом деле, когда я в детстве смотрел на фотографии с ним, то думал, что всех этих сильных и решительных строителей коммунизма на советских плакатах рисовали с отца. И я жалел, что похож на него лишь отчасти.

Я смотрю на отца и пытаюсь представить, как выглядят мои братья и сестры. Все они живут в разных городах, и к нему давно никто не наведывался. Старость отец проводит с женщиной, с которой когда-то дружил в детстве. Она разведена, и к ней приезжают ее дети, ее внуки.
К чести отца, он всегда признавал своих детей, исправно платил алименты. Но никому ничего не обещал. Он был свободен и нес себя новым женщинам, погружался в новые романы, из которых быстро выныривал, чтобы окунуться в следующую любовную драму.

untitled2

А мне его не хватало.

Сколько раз я проигрывал сверстникам только потому, что за их спинами были отцы, а я был сам. Неважно, была ли это дворовая драка или поступление в институт, защищал ли их папа непосредственно или просто давал назидания: у них была мужская поддержка за спиной, а у меня – нет. Все что мне оставалось – это переживать огромную несправедливость и обиду на судьбу. И даже отгоревать эту нехватку толком не мог. Мне даже материнского внимания не хватало – мама много работала, часто в две смены, тяжелым трудом зарабатывала на лучшую жизнь. А отчим… лучше бы его не было. И если кого-то жизни учили родители, то я учился в основном у книг.

Возможно, благодаря им я до сих пор не женат, и я еще не отец. Почему-то для детей и подростков так мало книг, которые рассказывают о семье и отцовстве, зато так много, которые рассказывают о приключениях. Может, потому что ответственности должны учить не тексты, а родители? Как бы там ни было, я ответственности избегал – мне казалось, она поставит крест на моих приключениях и достижениях. И я очень боялся стать родителем: вдруг я не справлюсь с этой ролью, и мой ребенок будет вынужден повторить мою судьбу с ее горечью и одиночеством? Куда безопаснее и приятнее заводить роман за романом, не обременяя себя семьей или какими-либо иными серьезными отношениями.

Да, отец, я хорошо тебя понимаю.

Когда я ехал к тебе и всю дорогу у меня от волнения сжимались все мышцы и стучали зубы, я думал, как задать один вопрос: «Почему?». Но я его не успел задать – ты сам рассказал о своей жизни. Ты сам рос без отца. И ты сам попросил прощения у меня, за то, что тебя со мной не было. «Я твоей маме ничего не обещал», – оправдывался отец. «Ничего, это уже в прошлом», – промямлил я. И соврал. Ты уже пустил слезу, и я боялся тебе в твоих годах от сожаления сделать больно. Я радовался, что просто нашел тебя, и всю свою обиду задвинул подальше. А ведь все эти годы я злился на тебя. За то, что рос сам. За то, что не получил то, что по праву считал своим – отцовского внимания. И вот ты меня учишь, что не нужно отказывать женщинам.

Эти мысли секундой проносятся у меня в голове, и я начинаю представлять, как жили мои братья и сестры. Им тоже не хватало отцовского внимания? Они тоже страдали от несправедливости? Отец рассказывает, что лет восемь назад был у своего старшего сына Игоря – тот стал крупным предпринимателем. Но с тех пор не виделись. Моя старшая сестра живет где-то в Херсоне. Младшая сестра в России, приезжала однажды, но общение с ней не сложилось – повздорили. Младший брат в Запорожье, у него все никак не получается наладить жизнь, чем очень удручает. Тоже давно не был в гостях.

untitled

Сейчас отец не жалеет о своем отношении к женщинам. Возможно, оно стоила того. Если бы отцу предложили что-то в молодости поменять, жил бы он иначе? А если бы жил, был бы сейчас я?
Мы еще долго разговаривали. Я приехал к нему на следующий день, подарил ему мобильный телефон, а вечером укатил обратно в Киев. Мы стали изредка созваниваться. Я справлялся о его здоровье, а он – о моих делах. Отец пытался заботиться обо мне хотя бы советами: «кушай хорошо», «одевайся тепло», «води аккуратно», «пора жениться»…

Я терпеливо это выслушивал и старался скорее попрощаться. Зачем мне эти наставления теперь?

Через полгода я снова к нему приехал. Отец заметно сдал. Он снова был рад меня видеть, но у него уже болели ноги, он слабел. Его жена при мне без устали пилила его мозг, и отец едва успевал говорить со мной. Да и говорить нам было особо не о чем. Он просил приезжать чаще. Я приглашал к себе, но он отказался: путешествовать нет сил. И мы продолжали иногда созваниваться, я к нему в гости не спешил – погрузился в свои дела. Он жаловался на ноги и слабость и все хуже слышал.
В следующий раз я приехал к отцу через три года – был проездом. «Ходи подивись, що з твоїм батьком», — сразу предложила мне его жена. Отец сидел в своей маленькой комнате – он уже не мог ходить. Он страдал от аденомы. Ему требовалась операция, которая стоила всего пять тысяч гривен. Но у него денег не было. Да и не хотел он ложиться на хирургический стол. «Сам мучиться і нас мучить. Може тебе послухає?», – наперебой мне говорили его жена и ее дочь.

«Не хочу я», – отмахнулся он, когда те оставили нас. От свидетельств его былой красоты не осталось ничего. Его поблекшие глаза как будто смотрели сквозь меня. Он учащенно и неглубоко дышал – верный признак нездоровья. Передо мной был немощный старик.

«Операция денег стоит, я как-нибудь так протяну», – объяснял он. Мое предложение помочь финансово он отклонил. «Для чего?», – вопросом ответил он. Я не знал, что сказать, а он объяснил: «Я прожил жизнь… Не так прожил. И уже ничего не изменить. За мной присматривают чужие дети, чужие внуки. Какой смысл сейчас рисковать?». Отец потерял волю к жизни, тут никакие деньги не помогут. В прокуренной комнате висела тоска и безнадега.

Я спешил: у меня в машине была больная девушка, и ее надо было срочно везти домой, в Киев. Я еще немного посидел рядом, что-то сказал, что-то выслушал и вышел из его комнаты. Обменялся телефоном с внучкой его жены – вдруг он согласится на операцию, и будут нужны деньги. И продолжил свой путь.
Дорога проходила рядом с селом, где, по рассказам отца, живет мой старший брат. Я решил заехать и поискать его. Мне повезло – я его быстро нашел. Оказывается, мой брат – действительно успешный предприниматель и уже народный депутат Украины. У него большая семья: трое детей своих и еще один приемный.

Деньги отцу не понадобились. Через полтора месяца мне позвонила внучка его вдовы и сказала, что он умер.

Когда кто-то видит фотографию моего отца в молодости, то поражается, насколько я на него похож. Когда меня спрашивают, почему я до сих пор не женат, я что-то отвечаю, но про себя вспоминаю отцовское назидание и улыбаюсь. Но потом вспоминаю его сдавшим одиноким стариком, и тогда меня пробирает дрожь, и я меняю тему разговора.

Виталий Жданов

1796077_10203103478016612_9116631352624662381_o
Психолог Виталий Жданов