Отец 32-х детей

У Геннадия Мохненко трое родных и 32 приемных ребенка. Усыновленные — бывшие беспризорники, которых этот человек буквально вернул с того света. Почти все они бывшие малолетние наркоманы и воры, которые тянули жизнь в подворотнях от дозы до дозы. Фильм о нем, снятый американскими документалистами теперь  доступен на iTunes

Сначала Мохненко – пастор протестантской общины в Мариуполе — просто уговаривал беспризорников прийти к нему в основанный им приют. Кто-то приходил, но большинство обещали и откладывали на завтра. Один из таких подростков, которых пастор так и не смог уговорить, умер. С той самой смерти Мохненко решил – больше никого не уговаривать, у малолетних наркоманов настолько парализована воля, что они сами не могут спасти себя.

В 2000-м году Мохненко открыл в родном Мариуполе детский приют «Республика Пилигрим». За 15 лет через него прошло более 2500 детей. Кого-то возвращали в семьи или интернаты, кто-то оставался, взрослел и сам уходил в новую жизнь. Если сначала пастор сам искал малолетних наркоманов по Мариупольским притонам, то со временем эту работу он поручил своим подросшим воспитанникам. Из 32 его приемышей есть и чемпион Украины по боксу, и волонтеры АТО. Зимой – лыжные походы, летом – велопробеги. Экспедиции на Эльбрус, Арарат, миссионерские поездки в Африку – вот неполный перечень проектов, организованных Мохненко с участием его приемных детей.

Из многочисленных интервью основателя «Пилигрима», его выступлений на телевидении, записей в социальных сетях и его книги «Непедагогическая поэма» мы выбрали несколько самых ярких высказываний этого настоящего отца.

— Мои родители пили и все, что я помню из детства – это недоеденная селедка и недопитая бутылка. И страх. Почти всегда, когда я приходил домой, я чувствовал страх и поэтому очень хорошо запомнил это чувство. Я всегда боялся, что отец с матерью уже умерли от пьянства или убили друг друга. И поэтому мне всегда легко понять подростка, оказавшегося в сложных семейных обстоятельствах.

— Мои приемные дети – это дети самой тяжелой категории, они росли на улицах с 4-5 лет, некоторые с 2,5 лет.И вот что мы видим: если даже самый сложный ребенок оказывается в нормальной семье, то его шансы на жизнь колоссально вырастают

Геннадий Мохненко с одним из своих сыновей роет окопы в окресностях Мариуполя, сентябрь 2014 года
Геннадий Мохненко с одним из своих сыновей роет окопы в окресностях Мариуполя, сентябрь 2014 года

— Безотцовщина стала огромной, национальной проблемой. Даже в обычных семьях отцы завалены работой, а в короткое домашнее время поглощены телевизором. Нехватка мужского авторитета в воспитании подростков – проблема глобальная, порождающая серьезный перекос в модели общества. Мне хочется обратиться к вам, мужчины. Именно наше мужское влияние, наше время, наши отцовские вечера с детворой, пасы мяча во дворе, наши путешествия и чудачества судьбоносны для детей и нужны им как воздух. Увы мы сегодня наблюдаем повальную безотцовщину даже там, где отцы присутствуют физически. Нас нет эмоционально, душевно, если хотите духовно и это большая вялотекущая трагедия нашей нации.

— Я похоронил и одного из своих приемных сыновей, он умер в 14 лет. Пацан был наркоманом с 10 лет, там была тяжелейшая наркотическая зависимость вкупе со СПИДом. Я стоял у него в реанимации на коленях за 40 минут до его смерти. Он выплевывал легкие. Я священник, я знаю, что надо делать, когда человек умирает, однако даже молиться не мог. Я был полностью разбит, и снова и снова задавал вопрос: «Господи, где мы, взрослые были на 2-3 года раньше?» Окажись он тогда в семье, сейчас бы со мной крутил педали. У гробов пацанов, которых я хоронил, я получал мотивацию: так не должно быть!

— Детские дома, при всем уважении к педагогам, должны уйти в прошлое. Каждый ребенок должен просыпаться и обнимать мамку и папку

— Сегодня в гости заехал Леха… В 13 лет он уже плотно сидел на наркоте (гноящиеся раны на руках — это от инъекций) и мы не раз вытаскивали его из Мариупольских подвалов, куда он, спустя время, вновь возвращался. В очередной раз нашли его в ужасающем состоянии…отвезли в больницу… В реанимации (когда я его проведывал) доктор сказал, что нет никаких шансов…максимум два-три дня. У пацананеработали легкие и он практически доходил под аппаратом искусственного дыхания. Когда я молился за него там доктор улыбался и повторял — «Шансов нет»… Но через три дня его уже перевели из реанимации в обычное отделение (легкие заработали) и он быстро пошел на поправку. Когда через несколько дней я пришел к нему в палату тот же доктор улыбнувшись сказал — «Сработало пастор!» Сегодня Лехе 23, живет в Торезе (сейчас вынужден был выехать к нам изза войны) давно забыл, что такое наркотики, выглядит и чувствует себя отлично!!! Спасибо Богу, что Сработало!!!

— Вчера, впервые за пять лет, отхайдокал (как говорила моя бабушка) ремнем одного из своих приемных сыновей… В обычном режиме предпочитаю слово, но тут была экстраординарная ситуация… Потом толком ночь не спал, ворочался с бока на бок… Все же, есть моменты когда я рад, что мы еще не в евросоюзе…)))) Уже через 10 минут он подошел прижался к плечу и прося прощения обещал, что будет человеком… Та дай Бог…

— Были бы в Голливуде нравы получше — отпустил бы дочерей-красавиц в большое кино!!! Но увы….))) С Днем Рождения Богданочка!!! Еще вчера приносил сверточки из роддома, а уже невесты!!!))))Потенциальных женихов предупреждаю — отбор будет жесткий!!!)))Горный пятитысячник, пару сплавов по серьезным рекам, миссия на Экваторе, ну и на велике вокруг света протестируем!!!))))

Геннадий Мохненко с родной дочерью Богданой
Геннадий Мохненко с родной дочерью Богданой

— Педагогика – это война. Иногда у тебя опускаются руки, когда воспитываешь родных детей, когда с ними что-то не ладится, когда есть какое-то недопонимание. Конечно, есть тяжелые моменты, через которые нужно проходить. Но когда мне говорят «Это так тяжело – воспитывать приемного ребенка», я улыбаюсь и задаю простой вопрос: «А что? Родного легко? С родными не бывает проблем? Родные не несут негативные модели в семью, которых они набираются, где ни попадя». Все те же проблемы, как  с родными, так и с приемными. Ничего специфического и особенного там нет. Проблема в нашем отношении: наши дети хорошенькие, а сейчас придет кто-то плохой. Очень часто получается так, что тот, кто приходит в семью, являет лучшую модель. Приемные дети чаще благодарнее и нежнее, чем родные. У меня родные детки просто замечательные, для них батя – это что-то само собой разумеющееся, некая данность, он есть и точка. Они не знают, что такое жить без бати, они не знают, что такое в 5, 10, 13 лет лазать в канализационном люке с коркой хлеба, с мышами, с крысами спать. От этого они меньше могут это понять ценность этого. Конечно, это сложно, никто не говорит о легком пути: «Возьмите ребенка, и он по утрам будет просыпаться и прыгать вам на шею и кричать: «Громадное спасибо, что вы меня взяли». Будут трудности, непонимание, неблагодарность, но для того мы и взрослые и есть, чтобы быть первыми пилотами в жизни, а дети сзади нас – вторые пилоты, дублеры. Кто-то должен научить их летать по этой жизни без падения, без катастроф. Они должны поглядывать из-за нашего плеча, как держать штурвал. Сирота, который оказывается в жизни сам, не может лететь. Ему очень нужны взрослые, без них ему не построить нормальную жизнь.

— Лучший педагогический совет, который я могу дать родителям по воспитанию подростка, — нужно пойти и взять приемного ребенка. Одна из самых больших трагедий в наших семьях состоит в том, что мы растим поколение эгоистов, которые думают: «Земная ось проходит через мой дом, через мои прихоти и желания, экватор тоже проходит через меня, я центр и пуп земли». Это большая проблема. Родные дети должны понимать, что они не являются центром Вселенной. Более того, они должны вкусить величайшую радость служения другим людям. Мои дочери безмерно гордятся тем, что делает их отец, что делает мать, и тем, что они соучастники этого удивительного дела.

Воспитанники центра "Пилигрим" в Крыму, лето 2011 года
Воспитанники центра «Пилигрим» в Крыму, лето 2011 года

— Самый популярный миф – смогу ли я полюбить приемного ребенка, как родного. Тысячеголосым хором приемных родителей мы заявляем – они становятся родными. Все мои приемные детки – дети наркоманов или алкоголиков.
По наследственности не становятся бандитами.